— Прекрасно! Я выиграю пари, — ответил Паганель. — Упомяну для полноты
Эйре и Лейхрдта, объехавших часть страны в тысяча восемьсот сороковом и
тысяча восемьсот сорок первом годах; о Штурте — он путешествовал по
Австралии в тысяча восемьсот сорок пятом году; о братьях Грегори и
Гельпмане, обследовавших в тысяча восемьсот сорок шестом году западную
часть материка; о Кеннеди, исследователе в тысяча восемьсот сорок седьмом
году реки Виктория, а в тысяча восемьсот сорок восьмом году — северной
части Австралии; о Грегори — в тысяча восемьсот пятьдесят втором; Остине —
в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом; снова о братьях Грегори — с тысяча
восемьсот пятьдесят пятого по тысяча восемьсот пятьдесят восьмой год
изучавших на этот раз северо-западную часть материка; о Бебедже, прошедшем
от озера Торренс до озера Эйр, и, наконец, о знаменитом в летописях
Австралии путешественнике Стюарте, который трижды отважно пересек материк.
Первая экспедиция Стюарта в глубь страны относится к тысяча восемьсот
шестидесятому году. Позже, если пожелаете, я расскажу вам, каким образом
Австралия была четырежды пересечена с юга на север, а сейчас ограничусь
тем, что закончу этот длинный перечень именами смелых бойцов за науку от
тысяча восемьсот шестидесятого до тысяча восемьсот шестьдесят второго
года: братья Демпстер, Кларксон и Харпер, Берк и Уилс, Нейлсон, Уокер,
Ленсбор, Мак-Кинлей, Говит…
— Пятьдесят шесть! — крикнул Роберт.
— Прекрасно! Видите, майор, я щажу вас, — продолжал Паганель. — Ибо еще
не упомянул ни Дюпера, ни Бугенвиля, ни Фиц-Роя, ни Штока…
— Довольно! — взмолился Мак-Наббс, подавленный количеством имен.
— …ни Перу, ни Куайе, — продолжал Паганель, не в силах остановиться,
как экспресс на полном ходу, — ни Бенне, ни Киннингема, ни Нутчела, ни
Тьера…
— Пощадите!
— …ни Диксона, ни Стрелецкого, ни Рейда, ни Вилкса, ни Митчеля…
— Остановитесь, Паганель! — вмешался хохотавший от души Гленарван. — Не
добивайте злополучного Мак-Наббса. Будьте великодушны! Он признает себя
побежденным.
— А его карабин? — торжествующе спросил географ.
— Он ваш, Паганель, — ответил майор. — И мне очень жаль его, но у вас
такая память, с которой можно выиграть целый артиллерийский музей.
— Действительно, невозможно лучше знать Австралию, — заметила Элен. —
Не забыть ни одного имени, ни одного самого незначительного факта…
— Ну, положим, относительно незначительных фактов… — сказал майор,
сомнительно покачав головой.
— Что такое? Что вы хотите этим сказать, Мак-Наббс? — воскликнул
Паганель.
— Я хочу только сказать, что, вероятно, вам неизвестны некоторые
подробности открытия Австралии.
— Например? — высокомерно спросил Паганель.
— А если я вам укажу неизвестную вам подробность, вернете ли вы мне мой
карабин?
— Немедленно.
— По рукам?
— По рукам!
— Прекрасно! Знаете ли вы, Паганель, почему Австралия не является
французским владением?
— Но, мне кажется…
— Или, вернее, известно ли вам, какое объяснение дают этому англичане?
— Нет, майор, — с некоторой досадой ответил Паганель.
— Так вот: Австралия только потому не принадлежит Франции, что капитан
Боден, бывший, однако, далеко не робкого десятка, в тысяча восемьсот
втором году так испугался кваканья австралийских лягушек, что поспешил
поднять якорь и бежал оттуда навсегда.
— Как! — воскликнул ученый. — Но это злая шутка!
— Очень злая, согласен, — ответил майор, — но в Соединенном королевстве
ее считают историческим фактом.
— Это недостойно! — воскликнул патриот-географ. — Неужели об этом
говорят серьезно?
— К сожалению, вполне серьезно, дорогой Паганель, — ответил среди
общего хохота Гленарван. — Неужели вы не знали этой подробности?
— Решительно ничего не знал. Но я протестую! Сами англичане зовут нас
«лягушатниками», а разве можно бояться лягушек, которых ешь?
— Тем не менее это так, — ответил, скромно улыбаясь, майор.
Таким образом, знаменитый карабин «Пурдей, Моор и Диксон» остался во
владении майора Мак-Наббса.
Что мы тут видим?
